Ширин Манафов. Документальная фантастика или фантастическая документалистика

В 130 немецких, польских, российских, белорусских, молдавских и украинских газетах одновременно вышло объявление такого содержания:

«Пропала девушка, невеста моя. Зовут Харизма, красавица, в беседу не вступать, не клеиться. Просто вернуть. Награда золотом. Вы меня знаете. Не обману».

Жених  занимает очень видный пост, мужчина с лицом киношного вождя викингов, по кличке  «Первый». Хотя после бегства невесты в городе стали называть его снисходительно - Первач. Мечется по городу, слезно молит у населения, студентов и заводчан вернуть ему невесту.

- Я знаю – плачет и рычит одновременно жених.– Это вы её у меня спёрли. Ваш почерк. Попользовался, мол, и хватит, дай другим …. Социализм развели. Она моя и только моя. Верните, мелюзга местечковая. Узнаю, кто с ней спит – такое Смутное время устрою, такое матёрое средневековище, что жрать асфальт будете и кваском запивать. Никакая ваша пресса мерзкая пикнуть не посмеет.

Так первые три дня, потом стал плакаться, поражаясь глумливости тех, кого прежде считал родными, можно даже сказать членами своей семьи. Иногда милыми, иногда излишне шаловливыми, но всегда - детьми.

Сон, мол, видел он страшный. Увидел на улице родного когда-то города Харизму свою в образе стройного чёрного коня с жёлтыми, львиными глазами. Погнался за конём, тот заржал издевательски и такую скорость развил, что и пытаться не стоило. Сел на скамеечку и заплакал. Сказал сам себе: «Ох, чую беду, разрыва аорты ждать надо. Где ты, голубка моя, ларчик мой жемчужный, дива златовласая из расы победителей. Ларчик такой попадает комбайнерам-передовикам раз в двести лет и ещё не было фермера, кто отдал бы ларчик без боя, не отстреливаясь до последнего патрона.

Поднялся на крышу первой попавшейся хрущёвки и обратился к городу: «Верни, паскудина, Харизму мою. Добром прошу. Не вернёшь – такую озоновую дыру над тобой организую залпом из всех орудий, всех своих женщин мне в гарем отдашь. Как прежде было и как будет впредь».

Город явно услышал, возмутился и вышел на улицы с плакатами «Проваливай» и «Пошел вон».  Поразительно на первый взгляд, но только лидерша оппозиции Василиса Тонкострунная полюбила вождя ещё больше, чем год назад. Когда обожать Первача считалось долгом каждой патриотки.

- У девушки поиски, томления, – лукавит подруга Харизмы, - и жажда полёта, девушка явно видит себя на сцене, дайте ей шанс с молодым партнером. 

- Я ее хозяин - заявляет  Первач - Я ради неё воровал, задолжал сотне банков, что бы вы все жили, не просыпаясь. Теперь, когда вы её умыкнули, какие-то студенты, шахтеры, металлурги всякие смеют заявлять, что это им решать кому Харизма достанется?  У меня купчая на неё, я купил её, а у моего сына законное право наследования Харизмы.

Последние слова испугали его, заметив  с какой радостью их услышали.

Включил телик, на каком-то канале его Харизма давала интервью, обещая народу не возвращаться к деспоту и хаму. Сказала в завершении: Раньше я ему говорила «Не ищи меня», а теперь говорю «Попробуй найти меня».

- Здоровья тебе и побольше упёртости, милый, – шептала оппозиционерка Василиса Тонкоструйная, ласково глядя на портрет деспота, на усы псевдонациональные, и добавила. – Упёртыш ты наш.

Всё её интервью  и выступления перед прессой, представителями ЕС и СНГ заканчивались едва слышным шепотом: Метайся, родной, сутками.  По столице, по регионам. От заводов к колхозам, от фермеров в кадетские корпуса, от комбайнеров к дояркам, от «Где план по надоям?» до «Перевыполним в срок». Уходить тебе медленно, со скрипом, с надрывом, со слёзками на глазах и с анекдотами про самые крепкие яйца среди уходящих.

Ищи, спрашивай, попрошайничай, надейся. Ещё пару речей толкну и они её вернут.  Эти, кому столько лет про заботу и про рост, про оазис в море европсихоза, сами её выведут из подвала, где спрятали и подарят мне вновь.  Извини, мол, ошиблись, владей ею и нами.  Верь в себя и в свой трёп, питайся своими иллюзиями. Верь – нация тебя обожает. Триста отщепенцев не в счет. Женщины млеют до сих пор. Верь, хотя ты нужен на неделю. Мы еще не сформировались. Нет партии, нет лидера, которому народ подарит Харизму. Мы её спрятали из страха, что достанется такому же как ты. Прав на все сто, мы в окружении врагов. Нужен рык, молния и нахрап. Сверкай глазами, пронзай сердца, веди за собой твоих сторонников, обещай вместе с ними разорвать молодняк. Сверли и сверкай и дай тебе побольше веры в себя как актёра и дай тебе сил и энтузиазма что бы 24 часа в сутки лицо выражало волю волевого волка.  Чем больше мечешься, чем сильнее пронзают наши сердца  слова твои «Я один из вас, я знаю, чего вы хотите, я такой же как вы, вы мне все братья, хотя предпочитаю сестёр». Тем больше  ты нам нужен, что бы избавиться от тебя.

Мы ещё не превратили протест в карнавальное шествие. Мы только подходим к изобретению плакатов как к творчеству масс. «Чао», « Прощай» и даже «Проваливай» - что это такое? Мольба, просьба, пожелание, мечта…. Слабо, сяво, нет железа. «Будь ласка, исчезни».  Мы ещё сконцентрированы на борьбе с персоной, и это мешает относиться к борьбе за новые поколения как к долгу. А ведь пора объявить старт конкурса за родные души.

В глазах у Тонкоструйной праздник: Ну, кто я без тебя? Я единственная в стране женщина, кто любит тебя тихой, нежной любовью. В твоих метаниях мое вызревание. Это очень забавно, дитя-подросточек растёт метаниями родителя, его надеждами вновь вернуть себе власть. Ладонь – лопата большого и крупного дяди Первача перед камерами пяти телеканалов нежно гладит головку первоклассницы Дарьи Макаревич-Водолей. На этих кадрах выросло уже четыре поколения, ладонь – лопата дает путёвку в жизнь, тепло ладони - лопаты сделало из школьницы Дарьи отличницу, спортсменку, наконец просто красавицу. И теперь, лопата не может понять, как эта дурочка Дарья умыкнула у него Харизму и смеет участвовать в заговоре против него и громче всех кричит на всех собраниях:«Не вернём!». 

Конечно, сам виноват. Ещё десять лет назад ему намекали: В стране отмечается рост влияния ропота и шёпота. Особенно зловреден шёпот. Ропщут пока не слышно, но ропоточек нарастает. Роптать смеют пока смелые, но число ропочущих растёт по мере непринятия мер и наплевательского отношения комитета Упёртости к ропоту и невнимания к шёпоту.

Особисты, явно сочувственно иронизируя, сообщали на пике восстания  о настроениях бунтарей и объясняли почему те не берут почту и парламент: Пусть помечется. К вызреванию.

 Даже особистам он стал интересен только тем, что бы узнать, что надо сделать мужчине, что бы капризуля Харизма бросила его не как всех бросает. А напоказ, прилюдно, публично, со словами «Уйди, постылый». Знали промашку хозяина – нарцисса. Думал, она только с ним,  а Харизмуля последние годы со многими шалавила. Баба вздорная, разборчивая и пресыщается быстро. Тем более, что он как все зубры и в любви и в борьбе настырен, упёрт и прямолинеен.

Что -то роднило особистов с Василисой Тонкоструйной и это общее - оригинальный вклад в теорию движения Сопротивления. Общее – если сейчас уберём Упёртыша, то все, с кем последние годы и особенно в эти горячие дни и ночи переспала Харизма, перережут друг на друга и он вернется.

И с такой издевкой сочувствуют особисты беде Первача, что заменил личной охраной. Ребята надежные, тупые и дерутся за себя. Никогда не зададут вопрос, на который ищет ответ вся страна: С какого момента начинается тошнота от рукоплесканий и воплей «Спаси, спаситель». Версий много. Может с того момента, когда он решил, что власть - это его заслуга, а Харизма – подарок народа не при чём. Он обладает Харизмой, а не она им.

Собственно, кто она? Гадалка, ведунья, персональная Ванга? Просеяли всех гадалок, ведуний и приворотниц. Ни одной выше «Нашлю порчу за пять минут» не обнаружили. 

Мужчины и женщины требовали от Харизмы – не сдавайся. Скрываться и выбирать, искать и изменять, отсеивать и браковать.  Харизма как триггер эволюционного процесса. Значит, дарить надо максимум на десять лет.

В ответ арестовал более 20 тысяч студентов, всю элиту, весь шоу – бизнес. Лишь бы у Харизмы не было выбора.  Что бы каждый, на кого глаз положила, произнёс голосочком твари дрожащей   «Ну, что вы? Ошиблись номером. Я пыль, я дрянь, я тля». Поразило то, что у всех, кого выпустил – появился шанс, в стране внезапно родилось сразу много интересных людей. В их глазах вызов «Посади меня, и ты увидишь, кем я выйду». 

- А теперь, когда ропоту дали волю, - сообщают Упёртышу особисты, - а шёпоту дорасти до крика, никто вам не подскажет, кто же Харизму вашу умыкнул и кто ею, ланью трепетной, наслаждается. Странно, но она сама не подает сигналов. Конечно, будем считать, что страдает. Хотя всем известно, что мужчин с сильными руками обожает, стонет от удовольствия, когда сжимают так, что ребрышки ее хрустят.

Мадам Тонкоструйная объявляет: Настало время провести конкурс на создание памятника упёртости за наивное стремление силой вернуть Харизму. Отношение к ней как к блуднице поверхностно, примитивно и антиисторично. Единственная форма участия народа в управлении государством со времён Рима – подарить цезарю Харизму.

Поэтому памятник нашему Упёртому крайне необходим как память об уходящей натуре и роли ропота в прощании с идиотом. Он упорно верит, что Харизма должна принадлежать ему вечно. Мол, были случаи в истории возвращения народом правителю Харизмы, да с извинениями и новой порцией долготерпения. Конкурсы подобные необходимы. Проводы уходящих натур превратим в карнавал, в праздничное шествие с радостными лицами возроптавших, детей поколения шептунов. В руках многих будет плакатик «Чао, Упёртыш».  Украшением памятника будет скромная табличка «От благодарных созревших». Конкурсы необходимы, что бы в расставание с Упёртышем вовлечь как можно больше людей разных поколений.

Раз в два дня раздаются звонки: «Приезжай, мы её нашли, невесту твою». Мчался, бросив все переговоры, выступления в парламенте и прочую судьбоносность.  Но подсовывали не тех: красивых, ярких, стильных, с формами, сексапильных, скромных, развратных, и всегда лукавых. Роскошные формы и женщины от копчика до мозжечка. У каждой свой расчёт, свои виды на Первача, свои игры, и ни капли сострадания Упёртышу. Даже мысли не мелькало посочувствовать, приласкать, тем более подарить себя.

- Это не она, – стонет Первач.

- Знаем, позвали посмотреть каков ты без неё. Выходит, правы люди, никакой. С автоматом, в камуфляжке ты вылитый молодой Шварценеггер. Правда, всё больше со спины.

Перестал отвечать на звонки, вся надежда на силовиков. Ищут, смущенно спрашивая: А что искать? На просьбу описать Харизму хотя бы в общих чертах, отвечал  сумбурным набором звуков, мычал. Слух прошел среди силовиков: Не баба это. Прислуга говорит, что во дворце держал павиана, чёрную африканскую мамбу и пару газелей Гранта.  Все исчезли. Кого из них называл Харизмой – прислуга не знает.  Выходит, искать всё пропавшее зверьё.

- Так надежно спрятать от моих трех полиций, - изумленный Упёртыш мечется по столице. – И всё равно осмелились. Значит, кто-то из своих. Я всегда говорил, если народ выступает, значит за ним кто-то стоит. Иначе откуда наглость делать революции. Чаще кто-то из самых своих.

- Да в чём дело, чем тебе наша тёлка не нравится, – возмущаются авантюристы. – И красотка и аппетитная и смотрит с обожанием, всё как ты любишь.

- Обнимаю - холодная, предлагаю войти в меня – не входит, прошу дать в губы – не даёт. Не моя невеста, не моя Харизма. Засланная. Поразительно, как только умыкнули у меня её - и народ отвернулся и врагов уйма.  Неужели я сам по себе настолько ничто?

Через три дня, в самый разгар митингов сама позвонила, явно навеселе.

- Я сама по себе, – кричала любимая. - Я выбираю, слышь ты, Упёртыш.

- Нет я выбираю, сучонка дешёвая, - взорвался Первач – Посмей только с кем другим переспать. В кого-то войти и в нём остаться – трёх твоих сестёр на лоскуточки…..

- А вот этого я и ждала от тебя, – отвечает хитрюшка. Обожала выводить его из себя.- Ты ещё больше дрянь, чем я думала.

- Кто ведет тебя? На кого работаешь? – рычит Упёртыш. - Как смеешь без меня решать кто исчерпался, а кто нет. От кого уходить и в кого войти.

- Все прессингуем? - радуется девушка. – Отлично. Вот теперь и ищи меня, голубчик настырный.

И дала отбой. Сутки потом мучил себя - надо было помягче, заманить, а потом…

Поздним вечером подходит к остановке. Не знает куда ехать и где искать. На остановке парень с девушкой, целуются. Он вдруг в крик: Искал и буду искать. Вы мне не указ. Бунтуйте хоть пять лет. И ни одна сволочь в этом городе не подошла и не похлопала по моему плечу. Разделяем, мол, ваше горе.

Хлопает парня по плечу, девицу хочет обнять, плачет огромными слезами. Завизжали сразу оба, в визге ужас и брезгливость, парочку как ветром сдуло.

Камеры следят за каждым шагом потерянного Упёртыша. И этот управлял нами столько лет? – обижаются на свою многолетнюю безропотность шептуны – отцы возроптавших. – Этому мы подарили последнее, что хоть как – то заставляет их считаться с нами?

Ночью стоит под окнами дворца министра госбезопасности. Ноги сами привели под окна главного особиста. А кто ещё мог посметь.

- Вернись Харизма, счастье мое,  - стонет под деревом Упёртыш. - Всё отдам, до последнего батальона. Все свои птурсы – шмурсы к ногам твоим брошу. Все эти установки «Огнестрелы» не стоят и ночи с тобой. Вся их огневая мощь ничто по сравнению с одним только его словом: Спите, дети, не шалите. Папа думу думает перед беседой с Меркель. Он с ней почти как с равной, да он с Путиным почти на ты».

Без тебя я никто, Харизмочка - стеная, попрошайничал у судьбы второй шанс наивный Упёртыш. Далее сообщил, что без неё он потерял голос, шарм, веру в себя, реакцию, азарт, вкус к власти, женщинам, даже к приобретению недвижимости в Черногории. Он перестал быть искренним, когда вешает лапшу детям про то, как пропадёт без него родина и исчезнет отчизна.

- Посмотри что они со мной сделали, - пытается разжалобить.- Голос дрожит, в глазах паника, брешу всякую хрень, ростом стал ниже, в плечах уже и лицом побурел. Вернись, роскошная, без тебя я ничто и что самое противное, они это знают.  Пресса изгаляется, мол, что-то не видно, что бы шахтеры – студенты хотят вернуть Харизму. Слишком активно ею пользовался творец оазиса для усыпления населения. А я виноват? Не надо было спать 30 лет.

Далее принялся скулить про то, что стал больше кушать, разжирел, сгорбился, его перестали обожать пенсионерки и терпеть бюджетницы. Он спит с тремя поварихами и двумя посудомойщицами, и все пятеро имитируют оргазм. Раньше тоже имитировали, но не показывали. Сейчас считают своим долгом показать. Утром требуют твёрдую валюту, одна даже шарит по карманам. Раньше не то, что не просили, - за счастье почитали.  

Вдруг окно открывается на третьем этаже дворца и девица, лицом  очень похожая на его Харизму и голосом тоже очень схожим кричит Упёртышу: Я вернусь, только ответь мне на вопрос: Почему от тебя послы стали убегать? Эти затаившиеся в своих норах хомячки, жирующие при любых ястребах и под любыми орлами. Вдруг стали дико свободолюбивыми и стали посылать тебя один дальше другого. Выступать в прессе, типа, не могу молчать, сердца наши трепещут в унисон с народом. Не перед бурей ли?  Если уже и хомячки? Лови меня, я прыгаю.

Бросает большую куклу, то ли крошка Барби, то ли  пингвинёнок, но весит прилично, килограмм десять. Шлёпнулась оземь, в метре перед ним, сверху хохотнула девица  и захлопнулось окно.

Утром явился какой-то пенсионер и сходу: Видел твою зазнобу в Беловежской пуще. Шалавит напропалую. Поляки - не поляки ей без разницы. Настолько, говорит, опостылел Первач.

Уловил ухмылочку и как врежет по ней. Старичок свалился и валяется, пинка ждет. Знает, заслужил. Поступил благородно, по-царски: «Пшёл вон». 

Через час с помятым лицом выступает на заводах – фермах-фабриках. Всё как обычно - кругом враги и только я выведу и спасу. Ну-ка хором за мной «Наш Первач лучший в мире Иван Сусанин». Кричали неискренне, без веры, не от души. Точно также как посудомойщицы имитировали оргазм.

- Плохо детей растим, – заявляет Первач на собраниях. – Всё чаще на дубинки бросаться начали. Ничего, создали мы комиссию по изучению кто вздорнее вёл себя на митингах: нападающие или полиция.  Мы создали объективную систему. Это вам не Америка. Где система убивает Флойда, а затем та же система наказывает исполнителей, и те на неё, родимую, балдеют.

Слушают, аплодируют, курят, зевают и всё как-то иначе, без обожания. Теперь только, когда Харизма исчезла, впервые задумался - из чего она сделана и кто кому принадлежит. Она ему или он ей. И как работать с этой непонятной массой, во власти которой, оказывается, подарить или отнять Харизму. Бесит невероятно - его миллионы не при чём. Ни Харизму нельзя купить, ни тех, кто ею владеет.

Тонкоструйнаяв восторге комментирует выступление помятого лица: Спасибо дорогой. Самый добрый диктатор мира. Благодаря твоей знаменитой упёртости возникло самое опасное для диктатуры явление - романтичное отношение к бунту. Девицу Харизму подарим самому достойному из наших парней и покажем, как красиво и неординарно может мягкая сила народа переиграть систему.

Студентам выступление понравилось. Юнцы поклялись: Не вернём Харизму, ждём героя. Преподнесём после серии подвигов.

Разъярился – разлютовался страшно. Обещал в порошок стереть целыми кафедрами.  Чем больше угрожал, тем больше юнцов считали своим долгом принять участие в шествиях. Не влиться стало симптомом катаракты у взрослых и близорукости у молодежи. Лица протестантов светлы и радостны, еще чуть и столица станет городом братской любви. 

Пока Упёртыш метался по улицам взбесившимся танком, у юноши Кипяткевича созрел патриотичный план – подстрелить деспота и подарить свободу народу.  К счастью, поделился с друзьями и только потом с винтовкой деда - ворошиловского стрелка поднялся на крышу. Только занял позицию, как краешком левого глаза заметил, к нему приближаются те самые его друзья, кому он рассказал про свой план освобождения родины. Подходят, бесцеремонно отбирают винтовку и бросают её с крыши.

- Пре- да- тели – кричит потрясенный Кипяткович.

- Не время родненький, не сформировались мы ещё, не дозрели, не до кипели, - так объяснили приятели свою дикую выходку. - Толерантнее надо к токсичным. Большое дело делают. Наполеон до конца дней своих с благодарностью вспоминал Бурбонов, ребята тактично подвели Францию к великой революции. Кто он без Бурбонов? Майор в отставке.

 Не убедили. Кипяткевич пообещал, что завтра же весь институт узнает на кого работают его приятели – предатели. Даже угроза как бы ему самому не полететь вслед за винтовкой легендарного деда, не сразу умерила пыл киллера – патриота.

- Не время, ох, не время, Костян, - пытались вразумить друзья. – Согласись Костик, «Диктатура как обучающая программа» великолепная тема для диссертации. Ещё совсем недавно наши женщины встречали Упёртыша как итальянки Муссолини воплями «Дай имя моему новорожденному». Что бы не было этого больше, он должен ещё пару недель пометаться по улицам в поисках своей пухленькой и сладенькой мармазетки.

Не верит ни одному слову. Грустно терять друга, преданного бойца, но процесс обновления драйверов запущен и нельзя позволить дилетантам вмешаться. Попытались убедить Костю. Если сейчас, на крыше не поймет их друг Костик, то друзья пообещали ему выбросить вслед за ним всех, кому он дорог как романтический порыв, как память о ворошиловских стрелках как о методе.

- Большое дело делает подранок, - терпеливо объясняют друзья. – Дозревает, ещё чуть – чуть и он скажет что – то вроде: «Родители, возьмите своих детей с улиц, уймите своих малышей, и уймитесь сами. Я всё равно вырву мою Харизмочку ненаглядную из ваших зверских, завистливых лапищ.  А не отдадите - растерзаю любого, кто подойдёт к ней, кому пофлиртовать с женщиной моей вздумается. За одну мысль задрать юбочку - порву, теперь представьте, что сделаю за  попытку уложить в постель. Особенно за попытку успешную». Вот какого монолога мы ждём от нашего Упёртыша.

Очень скоро Кипяткевич простил друзей за винтовку. Даже после ареста студентов за пение «Марсельезы» перед институтом, Упёртыш заявил, что он всё равно заставит толпу вернуть ему Харизму, но и без неё он требует обожания толпы в прежнем объеме. Каждый бюджетник должен быть убежден, что  стоит толпе вернуть Харизму её законному владельцу и страна вновь станет оазисом стабильности в пустыне хаоса и бреда. А Первач будет ещё 20-30 лет править оазисом и затем подарит трон сыну. Фантастически обаятельному подростку, которому предстоит прожить в этой роли ближайшие 30 лет.

Но реакция была неожиданной. Чем отчаяннее ищет, чем больше умоляет вернуть ему ненаглядную, милую крошку, нежный бутончик, души усладу, тем чаще Харизму перевозят из одной квартиры на другую. Хотя девушка умоляет отвезти её куда-нибудь поближе к любимой Праге, в Марианске -Лазне, например. Где Первач купил ей отель. Она тогда ещё поняла - слабоумный. Подкупить Харизму. Последними такими в её списке были генерал Сукарно и иранский шах.  

Не отпускают изверги, внушают Харизме, мол, твоя задача искать и влюбляться в мужчин и женщин, тем самым включая как можно больше столичного люда в движение «Не вернём».   Суть движения точно высказана в концовке статьи под названием «Давай, до свидания» одной ещё недавно серой газетки: Не отдадим красавицу упёртому, дряхлому старику. Не увидишь ты, Одряхлень, более своей девицы.

Движение раскололось. Одни предлагали называть его Упёртышем, вторые Одряхленью. Между ними упорная борьба. Одряхленцы считают, в кличке Упёртыш есть элемент почтительности, оттенок уважения даже. Одряхлень точнее передает отношение и причину всенародной брезгливости.  К тому же ближе к национальным корням. Тогда как в Упёртыше есть нечто всеобщее, индо-европейское, планетарное даже. Например, выдающийся Упёртыш - Трамп. Ночью позвонила Харизма. Так ему показалось.

- Это я, милый. Держат меня в застенках, пришлось соблазнить семь охранников, что бы дали мобильник. Спаси меня, – визжит девка, а он слышит хохот, мужские голоса, женский смех. То ли бар, то ли вечеринка, то ли просто загуляла компания и решила покуражиться над горем Одряхлени. Голос у девки гулящей праздничный, издевательский, куражится стерва.  Дал отбой. Вышел на балкон. С отвращением смотрел на когда-то его город, когда-то любимый до последней скамеечки, на которых сейчас сидят, спят, стоят босяки. С удовольствием продал бы сейчас душу дьяволу, была бы душа и был бы спрос. Странно, пока Харизма была с ним, дьявол трижды умолял продать ему душу. Как исчезла и он сгинул. Душу ли покупал или его Харизму- теперь и не спросишь, ни у самого, ни посредников. Только теперь понял, настолько он сам по себе никому не нужен. Когда Харизма была с ним, потерю интереса у дьявола к покупке его души воспринял бы как личное оскорбление. Сейчас – норма, смирись. Он стал лучше понимать дьявола. 

Спор разгорался с каждым промахом Упёртыша. Одряхдленцы: надо признать, такого заботливого, внимательного к молодежи диктатора больше нет ни у кого. Может где- нибудь в Бахрейне или Малайзии, да и то вряд ли. Всё делает для создания из немого поколения нации борцов. Настоящий патриот отечества. В прежних жизнях наверняка был командиром партизанского отряда, ранее лучшим бойцом Шаолинь. Всё делает себе во вред, лишь бы наша скорость дозревания превысила евроазийские стандарты и мы вырвались бы вперед и в этом конкурсе. Посадить студентов за пение «Марсельезы» - ладно. Но настроить против себя педагогов, врачей и рабочий класс - да это просто прорыв какой-то. Ну какой там Трамп. Согласитесь, прелестно, очаровательно, незаурядно. Обозвать женское движение шабашем проституток. Вклад? Да ещё какой. Кто из диктаторов так красиво уходил? Оставляя по себе такую добрую память благодарных потомков, ставших нацией героев. Давайте говорить честно, заслуги нашего Одряхлени перед освободительным движением трудно переоценить. Причём, впервые в истории в буквальном смысле. 

Тут провокаторы всякие предлагают скинуть-свергнуть, взять штурмом - измором, заточить в казематы…. А кто героев растить будет? Кто ещё проявит такую заботу о растущем поколении? Мы отвергаем предложение фанатов клички Упёртыш вернуть на неделю Харизму во дворец для повышения диктаторской потенции. Его вклад и так слишком весом и не забудется никогда.

На диспуте выступила сама Харизма: «Вы за меня не решайте. Я вам не девка какая. Я сама выбираю с кем жить, с кем спать и кого сделать полубогом».

Закидали тухлыми яйцами и мятыми помидорами.

- Мы тебя выбираем, - орал Кипяткевич - народ тебя сотворил, народ решает с кем будешь спать и от кого рожать.

Заплакала тут Харизма и на глазах двухсот человек превратилась в облачко, медленно и грустно испарилась. Да никто и не жалел. Тонкоструйная Василиса быстро нашлась: Не надо волноваться. Пускай исчезает и нечего жалеть предательницу. Я вам зачитаю одно письмо к нашей Харизме. Оказывается, без согласия стачкома и комитета по борьбе с Упёртостью наша Харизма, милашка долбаная  письмо направила во всемирную Ассоциацию харизматичных личностей. В письме просила разрешение вернуться на три дня к Упёртышу. А мы с вами знаем кто спонсор этой Ассоциации. Наши заокеанские друзья. Хотя теперь неясно кто наши заокеанские друзья больше -  американцы или китайцы. Кто из них больше радуется нашим провалам.  И мы знаем, что эта Ассоциация сделала с братской нашей соседкой. Какого комика поставила во главе и куда этот комедиант ведёт страну.  Так вот читаю ответ гражданке Харизме от Ассоциации: Мы категорически против Вашего возвращения к лидеру- банкроту. Упёртыш так старательно и яростно обливал грязью участников и участниц протестного движения, что в не влиться в движение стало явлением постыдным и неприличным. Своим возвращением вы порвёте последнюю ниточку связи между народом и властью – преподнесения народом правителю девицы по имени Харизма как мандата доверия. Запрещаем возвращаться к нему. Слишком талантлив  протест мягкой силы, чтобы не стать успешным и не стать примером для будущих выступлений в других странах.

Так что прощай, Харизмочка. Ты нам больше не нужна. Расходитесь, товарищи, то есть друзья, то есть други.

Пара предателей – дилетантов выследила Харизму, усыпили охрану и  привезли её к нему. Девушка была в новом платье, свеженькая, помолодевшая.  Быстрая, острая, чужая. Такую насиловать надо минимум неделю, что смягчилась и снизошла.  Смотрит на него как Дюпартье на мэра станицы Вислоуховская. Обиделся жутко. Схватил за руку и тянет к вертолету:  Запру тебя в загородной резиденции. Спецназ приставлю. Нужна ты мне очень, без тебя пропадаю, угасаю.

Крохотная была у него надежда – снизойдет. Вдруг она поднимает его, хрупкая, и без усилий, с улыбочкой, подбрасывает в небо и голосом Пугачевой «Без меня, золотой мой, лететь тебе с одним крылом».  Изящная гимнасточка, да такое на глазах охраны. Ребята ухмыляются, уловили это её снисходительное «золотой мой», тупые, да не настолько.  Упёртыш приземляется, больно  ему страшно, ногу вывихнул, садится в вертолет, взмывает. С земли Харизмушка ручкой нежной машет. Она всё меньше, между ними метров пятьдесят уже. Превозмогая боль, взял автомат и выпустил по ней очередь. Закричал «Так не доставайся никому, стерва». Явно попал, минимум раз десять, а она всё машет ручкой, улыбается. Летчик не сдержался и сказал робко: «Вы её раз десять уже зацепили».

Заткнись, падла, - рычит Упёртыш и стреляет в летчика.

Последнее, что увидел – это улыбающееся личико Харизмы, он ещё успел удивиться, а почему она так близко?