ОСКОЛОК МИНЫ (По воспоминаниям одного из лучших водителей ледовой трассы В. И. Сердюка)

"У трещины на 12-м километре - пост регулировщицы Тани. Я не доехал до нее, наверное, километров пять или шесть. Но в такую пургу от трассы не осталось и следа. Не разберешь, в какую сторону к ней путь.

До войны Таня закончила 9 классов в Ленинграде. И вот уже вторую зиму на Ладоге.

Незавидная служба у этих девчонок-регулировщиц. Хоть умирай, а с поста не уходи! Ежедневно мимо них проезжают тысячи машин, и за каждую они в ответе. Надо вовремя обнести козелками воронки от бомб. Расставить указатели объездов у трещин. Следить за усталостью льда. По нескольку раз в сутки переводить движение с нитки на нитку. Приказывать водителям брать на буксир застрявшие машины. Заправить и зажечь фонари. Расчищать трассу вместе с дорожниками от торосов и снежных заносов. А в погожий день некуда им спрятаться от вражеских пуль и бомб...

Однажды у поста Тани остановились две машины - перелить горючее. Неожиданно начался обстрел. А тут еще появились "мессершмитты".

Шофер одной из машин впервые попал на Ладогу. С непривычки он потерял голову и помчался, не обращая внимания на дорожные знаки и на сигналы, которые подавала ему Таня. А кругом полыньи и воронки, прикрытые тонким слоем льда.

Я ехал следом за этим шофером. Таня остановила меня и прыгнула на подножку.

- За рулем новичок! - крикнула она. - Останови его! Иначе он погибнет!

Надолго мне запомнится этот слалом среди воронок. Вдобавок еще нужно было уходить от взрывов. Я опасался не только за себя, но и за Таню. Она не захотела слезать с подножки.

Мы догнали перепуганного шофера у большой полыньи. Увидев нас, он затормозил. Передние колеса остановились в двух метрах от незамерзшей воды. Она дымила морозным паром.

После этой погони я стал притормаживать, когда видел Таню на посту. Она приветливо помахивала мне красным флажком. Перекинешься с ней парой слов - и дальше по маршруту. Задерживать регулировщицу долго нельзя.

На посту Таня стоит в валенках, ватных брюках и полушубке. Сверху надет белый маскировочный халат. Через плечо - карабин, через другое - противогаз. Талия опоясана патронташем. Днем в руке у нее красный флажок, ночью - фонарь "летучая мышь".

Сама она маленькая, но боевая. Не так-то просто свернуть уставшего шофера с наезженного пути. А ей все повинуются беспрекословно. Каждому хочется, чтобы Таня встречала его на трассе с улыбкой.

Всем она кажется необыкновенно красивой. Никто не замечает, что у нее почернели обмороженные щеки. Таня нередко остается на посту за своих подруг. А порой ее просто некем заменить. Часто после налета с трассы увозят раненых и убитых ее подруг. В маскхалате она похожа на большую мохнатую снежинку. Особенно если снег опушит ее брови и ресницы. Горячим ключом на лице бьют лишь глаза.

Как-то раз во время ее дежурства произошла подвижка льда. Таня спокойно забралась на торос и оттуда стала регулировать движение. Ее хладнокровие успокаивало водителей.

Трудно было поверить, что по ночам эта отважная девчонка боялась оставаться одна. Ночевала она в домике на полозьях, где регулировщицы жили дружной стайкой. Если там не было ее подруг, Таня устраивала на пустом топчане чучело, похожее на человека. А под подушку клала топор. Она боялась, что ночью в ее домик может "ворваться какой-нибудь фриц-разведчик". И спала чутко, просыпаясь от малейшего шороха.

Я узнал об этих ночных страхах случайно. Как-то утром проезжал мимо Таниного домика и заметил, что он накренился на одну сторону. Я остановил машину. Подойдя поближе, увидел рядом с домиком широкую трещину. Она появилась часа два назад. Домик вот-вот мог соскользнуть в воду.

Я рванул дверь. Но ее низ за ночь примерз ко льду - хоть топором руби! А на стук никто не отозвался.

- Утонете, черти! - закричал я изо всех сил.

Кто-то за дверью зашевелился, но знать о себе не дал.

Нельзя было медлить ни секунды. Я прицепил домик тросом к машине и рывком вытащил его на крепкий лед. Вот тогда, открыв дверь, я увидел за ней смущенную Таню.

Она крепко спала после дежурства. А когда я ее разбудил, первым делом бросилась разбирать свое чучело на соседнем топчане...

Пурга как будто стала стихать. Во всяком случае, теперь можно разглядеть в небе облака. Они по-прежнему засыпали озеро снегом, но далеко на горизонте уже проглядывала голубизна. Значит, трассу будут скоро расчищать или рядом с ней начнут прокладывать новую нитку. Еще немного терпения - и придет помощь!..

Тяжело будет регулировщицам после такой пурги. Снег замел трещины и воронки. Ветер сбил все вешки. Тане придется все свои знаки расставлять заново. Ее маскхалат станет совсем незаметен на свежем снегу. Не дай бог какой-нибудь смертельно уставший шофер не разглядит Таню и наедет на нее...

Полуторку мою крепко тряхнуло. Удар пришелся в задний борт. Тут же кто-то выругался: "Куда прешь, халява!"

Я выскочил из кабины. На кузов наехала лошадь с санями. Объезжая машину сзади, она задела оглоблей за борт.

Оглоблю выбило. Ее поправлял, увязая в сугробе, старик солдат. Лошадь стояла смирно, но он бранил ее беспощадно. Увидев меня, старик вдруг замолк.

- Никак живой! - проговорил он с удивлением. - Один в кабине?

- Один!

- А ну-ка помоги затянуть ремень!

Я притянул оглоблю к дуге, все еще не понимая, зачем выехал вслед за уходившей пургой этот старый солдат. Закончив ремонт, он сказал:

- Тебе повезло, парень! Ты первый, кого я встречаю на озере живым.

И кивнул через лошадиный круп в сторону саней. Гам под рогожей лежало несколько окоченевших тел.

Я подарил своему спасителю пять пачек "Казбека", которые собирался обменять в батальоне на леденцы. Прощаясь, старик сообщил, где будут прокладывать новую трассу. Она должна пройти метрах в 200 севернее прежней колеи, занесенной снегом. Значит, машины пойдут еще ближе к открытой воде.

Старик поехал дальше, а я вскоре услышал шум трактора. Вернее, это был грейдер, пробивавший путь сквозь снежные заносы. Я бросился к нему по сугробам.

Водитель встретил меня без особой радости. Ему нужно было скорее прокладывать трассу на другой берег, а я просил вытащить мою машину.

Мне все-таки удалось его уговорить. Грейдер помог полуторке выбраться на новую трассу. Поблагодарив водителя, я поехал по расчищенному следу.

Ветер совсем утих. Выглянуло солнце. В его лучах глыбы льда сверкали, как драгоценные камни. Но радостней всего было снова увидеть Таню на своем посту.

Она сама прыгнула ко мне на подножку. Сказала, что волновалась за меня. Показала газету "Фронтовой дорожник", где писали о моих последних рейсах.

Пургу Таня переждала вместе со своими подругами в домике на полозьях. Наконец-то все они оказались вместе и провели комсомольское собрание. Ее избрали ответственной за политинформацию.

У нас обоих не было времени, и все ж не хотелось расставаться. Я опустил боковое стекло, чтобы Таня могла просунуть голову в кабину.

- Я тебя немного провожу! - сказала она, не слезая с подножки.

Я медленно повел машину по расчищенной грейдером полосе. Так мы проехали вместе метров 150. И вдруг низко перед машиной прошел в крутом повороте "мессершмитт". Положив самолет на крыло, летчик строчил из пулемета поперек трассы. Пули подняли ледяные фонтаны перед самым радиатором. Я тут же затормозил.

"Недолет!" - с облегчением подумалось мне. Я повернулся к Тане и наткнулся на ее обмороженную щеку. Танина голова упала ко мне на плечо.

С "мессершмитта" сбросили прыгающие мины. Их называли у нас на трассе "лягушками". Осколок мины пробил полушубок со спины и вошел Тане в сердце. Он предназначался мне.

Таня! Снежинка моя! Растаяла у меня на руках... "

Источник ://blokada.otrok.ru/text.php?s=zd&t=8