Новости

В этом году в связи со 100-летием А.И. Солженицына в СМИ заметно возросло количество публикаций об этом писателе, имя которого по праву вошло в историю сопротивления коммунистическому режиму. В его оценках очевидны две крайности: 1) возвеличивание как "выразителя русской идеи", "пророка" и "совести нации"; 2) уничижение с "переходом на личность" с копанием в его чертах характера и особенностях биографии вплоть до приписывания ему "еврейского происхождения", русофобии и низменных пороков.

Михаил Дунаев: Солженицын был, по сути, первооткрывателем тюремной, лагерной темы. Для того, чтобы полно раскрыть эту тему, должно быть соединение двух начал: великий писатель должен оказаться на каторге. Это произошло в XIX веке с Достоевским и в XX веке с Солженицыным. Так гениально раскрыть эту тему не смог никто: я бы даже Шаламова не поставил рядом, потому что он слишком односторонен. Отличие Солженицына от Шаламова как раз в том, что он пытался дать и духовное осмысление происходящего.

Удивительная история, подтверждающая факт высокоразвитости цивилизации наших предков. Об их космических путешествиях, великой силе любви и многом другом…

Реформа психиатрической службы в Москве, против которой массово возражали врачи, больные и их родственники, привела к тому, что с 1 августа на всю столицу и присоединенные территории Новой Москвы осталось лишь три психиатрические больницы – ПКБ №1, №4 и №13.

«В конце времен будет великая война, когда придет царь-мессия, который раздавит всех «гоев» колесами своей колесницы. Побежденные народы подчинятся евреям и принесут им большие дары, но царь-мессия не примет дани христиан, которые все должны быть уничтожены (…), что же касается простых евреев, то самый незначительный из них получит две тысячи восемьсот рабов. После истребления христиан глаза оставшихся просветятся, они попросят обрезания и одежду посвящения, мир будет исполнен исключительно евреями» (Цит. по кн. Ф. Бренье, Талмуд и евреи, Париж 1928 с. 80).

Конец двадцатых – начало тридцатых годов был ознаменован созданием внесудебных троек при полпредствах ОГПУ в регионах, расстрелявших в период до 1934 г. десятки тысяч людей.

С точки зрения чекистов, хороший начальник тюрьмы или комендант – это штучная должность, требовавшая человека закалённого и проверенного. Такими кадрами дорожили всё время, поэтому и в центре, и на местах исполнители приговоров были весьма важными персонами.

Казнь негласная, в подвале, без всяких внешних эффектов, без объявления приговора, внезапная, действует на врагов подавляюще. Огромная, беспощадная, всевидящая машина неожиданно хватает свои жертвы и перемалывает, как в мясорубке. После казни нет точного дня смерти, нет последних слов, нет трупа, нет даже могилы. Пустота. Враг уничтожен совершенно. Владимир Зазубрин, «Щепка», 1923 г.