Ширин Манафов. "Мугам: главное – услышать голос Земли".

 

 

В 1977 году на борту космического аппарата «Вояджер» был оправлен сборник музыкальных произведений- классика, джаз и фольк. Бах и Бетховен, Стравинский и Чак Берри… Фольклорная музыка была представлена записями известных мексиканских музыкантов мариачи, индонезийским гамелоном, грузинским хоровым пением, азербайджанским мугамом….

В 2003 году азербайджанский мугам включен в список ЮНЕСКО нематериального культурного наследия.

Самые известные исполнители мугама Алим Гасымов и его  дочь Фяргана в настоящее время участвуют в спектакле « Лейли и Меджнун», который стал одним из главных событий недавно прошедшего фестиваля  White Light  в нью- йорском Линкольн – центре.

Спектакль « Лейли и Меджнун « - совместная работа Mark Morris Dance Group ансамбля SilkRoad под руководством Йо Йо Ма и главных исполнителей – Алима и Фярганы Гасымовых. Музыка известной оперы Узеира Гаджибекова в обработке Алима Гасымава и скрипачей ансамбля Silk Road Колином Якобсеном и Джини Гандельсмана была исполнена на азербайджанских традиционных инструментах кяманча и тар  совместно с ансамблем Silk Road ( скрипки, виолончель, контрабас).

 

Хореограф Марк Моррис поделил спектакль на пять частей–  « Любовь и разлука», «Несогласие родителей»,  « Печаль и отчаяние», « Нежеланная свадьба Лейли» и « Смерть влюбленных».  Легенда о Лейли и Меджнуне арабского племени узра послужила основой для оперы азербайджанского композитора Узеира Гаджибекова. По замыслу Морриса в четырех из пяти частях исполнялась артистами разных национальностей и в конце последней части  на сцене гибнут четыре Лейли и четыре Меджнуна.

Спектакль имел успех у публики и прессы. Financial Times: «Моррис создал один из самых волнующих своих спектаклей».

The New York Times: «Певцы не двигаются и не играют, они только поют, но их голоса – сердце спектакля. Исполняющий партию Меджнуна Алим Гасымов – богатый голос, мощный и приковывающий внимание певец». После четырех спектаклей в Нью Йорке, в марте « Лейли и Меджнун» показали в Чикаго и Вашингтоне.

Алим Гасымов чаще выступает в Европе, России, Америке, чем на родине. На западе диски мугама в исполнении Алима неоднократно становились платиновыми, возглавляли  самые рейтинговые  хит – парады, причем  в течении нескольких месяцев. В 1999 году Алим Гасымов получил музыкальную премию ЮНЕСКО – премию звезд первой величины, которой прежде были удостоены Иегуди Менухин, Дьердь Лигети и Рави Шанкар.

В 2000 году февраль во Франции был объявлен месяцем Алима Гасымова.

 

Жюри Американского национального радио включило Алима Гасымова в список « Великие голоса мира» наряду с Монсеррат Кабалье, Фредди Меркьюри, Луи Армстронгом. Позднее в Японии – он очень гордится этим – Алим получил сертификат, удостоверяющий, что его голос признан обладающим целительной силой .

В чем целительность голоса певца? В свободе импровизации и свободе восприятия. Алим: « Главное – услышать голос Земли».

Честен и скромен: « Все, чего я добился – моего там мало. Просто Бог захотел и у меня получилось».

В спектакле « Лейли и Меджнун» уже многие годы выступающие вместе Алим и Фяргана продемонстрировали мастерское владение всеми приемами дуэтного пения - искусное двухголосие перемежались одиночными импровизациями,и конечно их невероятные унисоны, часто не глядя друг на друга. Нужны годы совместной работы, что бы добиться такой слаженности.  Мужчина и женщина вопрошают, беседуют, спорят и требуют ответа у Вселенной. Насколько происходящее с нами – наша вина, и насколько – каких –то загадочных сил, управляющих людьми жесткой и изощренной волей.

Так в чем уловили японцы целительность мугама? На сцене сидит Алим, медленно раскачивается перед началом, настраивается, вскоре плавные движения становятся  летающими, наподобие шамана, входящего и вводящего в транс…. В певца, буквально пульсирующего мугамом, впиваются сотни глаз и для слушателей начинается работа, которая продолжается все выступление и длится после концерта. Так происходит на родине Алимаи в странах,  где мугам воспринят не как экзотика и «фольклорная музыка», а суть ментальности, ее сердце.

 

Иначе на западе,  на концертах мугама самая разная реакция. Порой истерическая – «Зачем я должен слышать эти визги» или ужас - « Мне страшно, я не могу это выдержать».

Встреча с мугамом - гигантское напряжение. Требует искренности и честности с самим собой, требует диалога с собственным разумом и душой. Мугам требователен; феерия импровизации захватывает слушателя и увлекает за собой на загадочный и странный бал, где никто не будет вас развлекать.  Полет в мир безжалостного и одновременно увлекательного диалога с самим собой. Конечно, это у многих вызывает отторжение. Чем более закрыт человек, тем страшнее ему лететь вслед за Алимом на этот бал, где надо быть честным и открытым, где не проходит вранье. Далеко не всем хочется раскрываться перед самим собой до той глубины искренности, которую от человека требует мугам. Такие встают и уходят. Но те, кто остаются – становятся богаче в своем понимании мира и себя самого. Становятся сильными и бесстрашными, такими мугам воспринимается как проводник. Он проводит вас в зал, где вы можете совершать одну за другой попытку узнать кто вы и почему так важно держать ответ перед самим собой.  На ком – то из зрителей улыбка блаженства, кто – то в состоянии гипноза, а у кого – то на лице страдание…..

Реакция людей искренняя и разная, они за этим и идут на встречу с пронзительным и пронзающим искусством. Спросить – что во мне изменилось с момента последней моего общения с мугамом. Созерцание и очищение - так понимается мугамна родине, так воспринят в Японии. Но иначе на западе. Алим вызывает еще более разнообразную реакцию у неподготовленных.  Один мужчина смеялся на концерте во Франции. Почему - спросили по окончании выступления Алима.

-Такого за собой раньше не наблюдал. Я не такой, каким кажусь. Даже себе,  - ответил мужчина. Смех его был с горчинкой.

Стоит снять документальный фильм о восприятии Алима на родине и на западе.  О разных формах и разных путях исцеления.

-Что я должен испытывать на этом концерте – иронично спросил меня знакомый из Голландии, когда я привел его на концерт Алима.

- Не стесняйся быть самим собой – был ответ.

 

Вот тогда увидел, как это трудно, как многие именно этого и не хотят,- раскрываться перед самим собой. Увидел бешенное сопротивление музыке и голосу, которые требовали – не бойся осмелиться. К середине выступления сопротивление было сломлено. Знакомый вышел из зала тихий, потрясенный, другой.

Популярность Алима свидетельствует об огромной потребности именно в этом – осмелиться быть искренним при встрече с собой, не испугаться встретить пустоту и отвергнуть ее.  Чем бы она не была заполнена. Мугам увлекает за собой, он есть потребность искренних и сильных, и отвергается слабыми, неискренними, потаенными. Хотя в обычной жизни многие из отвергающих кажутся нам сильными, чуть ли не крутыми. Именно такие на концертах мугама плачут искренне как дети. И на родине и на западе, не стесняясь слез.

Пермь, 2017 год.  Худрук международного Дягилевского фестиваля, худрук Пермского театра оперы и балета им. П.И. Чайковского, семикратный обладатель национальной театральной премии « Золотая маска» Теодор Курентзис:  «Когда слушаешь Алима, оказываешься в начале человека, в той самой лаве, из которой родилось все. Это уникально и поэтому я пригласил на Дягилевский фестиваль Алима и индийского флейтиста Харипрасада Чаурисию.  Они играют очень разные вещи, но и тот и другой дают слушателям целенаправленный поток мощнейшей энергии. Их музыка – живой диониссийский дух. Они – мастера экстаза и меняют мир вокруг себя. Это потерялось у европейцев - те просто играют по нотам как по слогам. А тут есть живой дух, то, что называется transcendental experience.

То, что в корнях, всегда будет прогрессивным,  потому что именно там живая энергия.  Алим находит ту самую энергию, которая в геноме человека, в хромосомах, он уходит очень глубоко и оттуда вытаскивает эту лаву. Выступавшие с ним академические музыканты были совершенно потрясены.

По большому счету нет разделения на классическую, академическую и национальную музыку. Есть музыка и не музыка. Центр музыка – энергия, которая идет из очень древних времен. Мугам гораздо более древнее приобретение человечества, чем даже религия. Энергия, которая  идет к человеку в том числе и через религию, и через античный театр. Мы ищем и находим это наследство человечества, очень- очень древнее. Находим то самое живое энергетическое начало, которое со временем эволюционировало в том числе и в современную музыку.

Азербайджанский гений Алим выступал вместе с русскими музыкантами, людьми другого языка и другой культуры, но они говорили на общем музыкальном языке, когда играли здесь. 

Никто из нас не будет жить вечно, и мы должны искать то, что нас объединяет.  Нация и чувство национального очень важны, но когда мы изолированы в пространстве нации и не представляем мир за ее пределами, мы оказываемся в одиночестве и нам очень сложно понять  других людей. А музыка – то средство, которое помогает объединиться, потому что это и есть общий язык всего мира».

Судя по рассказам близко знающих его музыкантов темперамент  у Алима взрывной. Алим – сама вспыльчивость в хорошем смысле. Восторгается услышав интересную импровизацию коллеги. Мгновенно ответит своей импровизацией и будет счастлив, если завяжется напряженный диалог. Его дочь унаследовала эту отзывчивость и страстное ожидание прорыва, и тоже обязательно поддержит и разовьет предложенную тему.

Это великий дар мугама – прочь зависть, восторгайтесь импровизацией, находками, творчеством другого исполнителя и будьте готовы поддержать и быть интересными в ответе. А зависть – удел бездарных. Теперь, после общения с Алимом – это уже не к нам. Все, кто вошел в мир мугама, восторженно ждут  от других  нового слова: Импровизация – всегда вызов и мы ждем от вас чего – то невиданного еще, феерического, пусть это покажется кому – то вздорным.  Алим собирает импровизаторов, он магнит для них.  Так он уловил и заинтриговался очень интересным перкуссионистом  Натигом Шириновым.

Натиг: « Всего в Азербайджане 17 базовых ритмов. Вроде бы много, а в Индии более двухсот. Поехал учиться и со временем стал конструировать новые ритмы на основе наших.  Стал играть на нагаре так, как никто до меня. Изучил,  как играют на джембе, на табла. После Индии изучал ритмы Египта, сейчас у меня 176 ритмов. Можно сказать, что я изучил разные иностранные языки и могу говорить со всем миром».

Таких людей мугам обожает и неудивительно, что Алим пригласил Натига в свою группу, и они объездили весь мир. Натиг открыл ритм – школу, куда могут приходить все и создавать свои ритмы. А мастера мугама отбирают самые интересные.

- Это кроме всего прочего развивает память, – уверяет Натиг, - ведь за каждым ритмом стоит своя словесная формула. За каждым ритмом своя тема и свои слова. Ритм – школа – место импровизации, множество формул уже создано и еще больше создать предстоит, созданные находятся в сложных отношениях друг с другом, спорят, интригуют, развиваются.

Самый простой ритм – два удара. Ту- тум. Так бьется человеческое сердце. Ты родился – ту – тум, ту – тум. Это ритм Бога, он у всех один, потому что Бог един. Что бы жить, надо чувствовать свой ритм. Слиться с ним. Я это делаю  на своих сольных концертах, где выступает только нагара. И так богаты импровизы нагара, что полные залы. Мугам учит импровизировать, люди приходят и влюбляются в импровизацию.

Алим возродил культ импровизации как символ Баку. В 1980-х гениальным импровизатором на темы мугама был джазовый пианист Вагиф Мустафазаде, создатель целого направления  - «джаз – мугам». Направление сейчас быстро и разнообразно растущее во многих странах.

«Джаз – это прежде всего свобода. Свобода выбора, интонации. И свобода в  том числе и для меня, девушки из Ирана, работающей в Германии в компании немецких музыкантов и ударника – индуса, - петь то, что я хочу и как я хочу – говорит солистка немецкой авант – джазовой группы Cyminology Симин Самавати.

Немецкая группа создает импровизации на темы персидской и азербайджанской средневековой поэзии и мугама.

Мугам обожает чужеземцев, незнакомое, даже очень не родное. Не поглощает – всматривается. С легкой руки Вагифа Мустафазаде вот уже 50 лет джаз всматривается в мугам и наблюдает наблюдающие глаза.